Десятилетний японский мальчик хотел вырастить себе Годзиллу. А получил домашнего монстра, который ест рамен по тридцать плошек за раз.

Зовут его Буска. В 1966 году студия Tsuburaya Productions выпустила о нём детский сериал — и придумала монстра, которого не надо бояться. Ниже — о том, как устроен и откуда взялся первый «добрый монстр», почему его переиздают уже шестьдесят лет и что американский художник сделал с одним из любимейших японских персонажей, получив на это благословение Tsuburaya и официальную лицензию.

Поводом для текста стала фигурка из моей коллекции — авторская интерпретация Буски 2007 года от Мартина Онтивероса.

В середине шестидесятых Япония переживает первый монстро-бум. Студия Tsuburaya Productions — компания Эйдзи Цубураи, человека, которого называют отцом токусацу, — только что выпустила Ultra Q, чёрно-белый сериал о загадочных монстрах, и запускает легендарный Ultraman о защитнике человечества. Спецэффекты из кинопроизводства переезжают на телевидение.

И вот на пике этого бума, на собственном успехе, студия делает ход в обратную сторону. Вместо развития страшных сюжетов про потусторонние загадки и разрушение городов — комедия. Вопрос нового сериала звучит просто: а что, если монстр живёт у вас дома?

Тот же производственный цех, те же люди, которые формировали язык телевизионных монстров, — но с тёплым бытовым тоном. Рядом с героическим Ультраменом у студии появляется второй полюс: монстр — друг, сосед и собеседник ребёнка.

Сюжет незамысловатый. Десятилетний мальчик Дайсуке кормит домашнюю игуану экспериментальным порошком Кропара. Хотел вырастить себе годзиллу, а получил Буску — домашнего монстра, который ест только рамен, по тридцать плошек за раз, и всюду сопровождает своего создателя.

По ходу сериала Буска обзаводится другом — таким же кайдзю по имени Чамэгон. В финале оба садятся на ракету и улетают с Земли. Но обещают вернуться.

Сериал шёл на Nippon TV в прайм-тайм с ноября 1966-го по сентябрь 1967-го. Изначально планировали 26 эпизодов, но продлили до 47 — настолько он был популярен.

И чуть ли не впервые параллельно с сериалом выходила манга, рассказы в детских журналах, волна игрушек, сладостей и галантереи. Персонаж вышел за пределы экрана раньше, чем для этого придумали слово «медиа-микс».

Что здесь сделано, чтобы монстр читался как дружелюбный и приветливый?

Общий силуэт — грушевидный. Никаких шипов, гребней или когтей, всего того арсенала, которым кайдзю-дизайн сообщает опасность. Тёплый охристый цвет, который, понятно, не читается в чёрно-белом сериале, но добавляет персонажу очков в других медиумах.

Крупные круглые глаза. Передние зубы как у грызуна — никаких клыков. Топорщащиеся уши, а на брюшке пуговицей — пупок. Деталь, которая переводит существо из категории «чудовище» в категорию «зверёк».

Маленькая корона-рожок на макушке: по лору сериала от неё Буска «умнеет», она подпитывает его способности.

Голова чуть наклонена вбок. Это дружелюбная неуклюжесть — поза существа, которое не нападает, а прислушивается.

На уровне метода дизайнеры взяли жанровую форму кайдзю и последовательно убрали из неё все сигналы угрозы, заменив их на сигналы теплоты и уязвимости. Похоже, что они не нарисовали «милого зверька» с нуля, а разобрали монстра и пересобрали его наоборот.

Буска не был одиноким изобретением «милого монстра» — он был вершиной тренда, который шёл уже пару лет.

Январь 1966-го, та же студия, пятнадцатый эпизод Ultra Q. Мальчик, помешанный на деньгах, превращается в монстра, который может есть только деньги: не наберёт нужную сумму за день — умрёт. Монстра зовут Канегон.

Тело-мешок без единого шипа. Рот похож на кошелёк. Это не милота в чистом виде, а скорее сатира на послевоенное японское потребление. Но собран Канегон ровно по тем правилам, которые мы только что разобрали: округло, нелепо и беззащитно.

В сериале про Ультрамена промелькнул Пигмон — ещё один страшненький, но милый монстр, занявший своё место в пантеоне токусацу.

Студия несколько лет нащупывала эту категорию — нестрашных монстров. Буска стал первым, кому под неё дали целый сериал.

В 2007 году, через сорок лет после выхода оригинального сериала, компания из Сан-Франциско Max Toy Co. получает официальную лицензию Tsuburaya и выпускает стилизованную интерпретацию Буски, перерисованную Мартином Онтиверосом — американским художником, творцом психоделического тёмного фэнтези.

Max Toy Co — компания Марка Нагаты, художника и одного из главных коллекционеров токусацу-игрушек за пределами Японии. Его домашний музей Ультрамена — самое большое собрание такого рода за пределами Японии.

Скульптор этого релиза — Киёка Икэда из Gargamel. Gargamel — токийская студия авторского винила, работает с 2002 года, и своих персонажей у них хватает: Deathra, Hedoran, Rokuron и другие. Но интересны не столько их персонажи, сколько метод.

Gargamel делает игрушки, притворяющиеся старыми. Из их работ как будто вычеркнута современность. Пластически и содержательно эти монстры могли быть сделаны мастерами из шестидесятых: условные детали, очень минималистичная покраска, традиционные производственные методы. Кому как не им было делать этот проект.

Мягкий винил, чуть больше двадцати сантиметров ростом, упаковка — традиционный пакетик с хедер-карточкой. Дистрибуция на Западе шла через STRANGEco, цена в рознице тогда была что-то около пятидесяти долларов.

Мартин Онтиверос в дизайне не тронул опорные приметы: детские пропорции, зубки, корону, пупок. Персонаж остался стопроцентно узнаваемым — но автор пропустил его через свой стилевой словарик: заострённые уголки рта, растопыренные пальцы, сочетание мягких обводок и остренького. Буска автором присвоен, но с любовью и уважением.

Персонаж живёт в медиа-миксе. Оригинальный сериал, затем ревайвал 1999 года, манга, детские журналы, сладости, галантерея, лайв-шоу, шестьдесят лет переизданий фигурок такими компаниями, как Marmit, Medicom Toy, Evolution Toy, X-Plus.

Жив не столько сам персонаж. Живёт система вокруг него — правообладатель, который снова и снова возвращает его в медиа-поле, каждый раз для новой аудитории. Уберите носители — и Буска останется милой картинкой из старого телесериала.

У нас есть свой персонаж ровно того же поколения и ровно с той же интонацией. Носителей у него было не меньше. А судьба вышла совсем другая — но это тема отдельного разговора.